БЛС


Следующие сообщения | Ответить на сообщение |

РУССКАЯ ИДЕЯ (7)
| FAQ

Однажды 21 декабря 2000 года в 21:26:26 ДЕД написал(а):

ДРЕВНЕЕ И СОВРЕМЕННОЕ МЫШЛЕНИЕ


Различие между древней литературой и современной настолько резко, что доста-точно взять любое произведение древности, чтобы сразу воспринять это различие. Го-раздо труднее дать себе отчет, в чем оно состоит.
В данный момент нас будет интересовать литература, выражающая мыслитель-ную деятельность человека древнего, которая до греческого периода и вне его, собст-венно, неотделима от религиозно-мифологической деятельности.
Деление на древность и современность - деление условное и неотчетливое. И по-этому необходимо оговориться, что мы будем понимать под этими терминами. Усло-вимся понимать под "древней литературой" литературу египетского и семитического Востока, индийскую литературу эпохи ведического и классического санскрита, класси-ческую буддийскую литературу и китайскую эпохи великих философов (Лао-цзы и Кон-фуций? Кун Фу-цзы), выделив таким образом в особую группу литературу греко-латинского периода.
Для простоты под "современной литературой" будем понимать эпоху новой фи-лософии, как ее принято обычно назвать, оставив таким образом в стороне средневеко-вый период, до-декартовскую и до-беконовскую эпоху. Такое противопоставление мо-жет встретить существенное возражение, ввиду слишком большой растянутости эле-ментов, охватываемых понятием "древний".
Изобретение книгопечатания, развитие культурного общения сильно сгладило характерные национальные черты в современности. Конечно, они сказываются в виде известного "стиля", "направления" в мышлении. Так стиль немецкого мышления можно охарактеризовать как теоретико-идеалистический, английского - как скептико-сенсуалистический и т.д. Конечно, характерно для американского мышления, что имен-но там зародился прагматизм. Но все же эти индивидуально-национальные черты, рас-цвечивая современную философию, не меняют общего ее построения.
В о с н о в е с о в р е м е н н о й ф и л о с о ф и и л е ж и т д и с к у р с и в н о с т ь м ы ш л е н и я. Это характерная черта ее, завоевание, которым она гордится. Чер-та эта унаследована ею от философии греческой, где она зародилась и была поднята на значительную высоту. Как только мы выйдем за пределы греческого влияния, мы теря-ем из виду эту характерную особенность.
Как ни далека философия индусов от философии египтян, китайцев, евреев – в с е о н и о б ъ е д и н я ю т с я п о э т о м у о т р и ц а т е л ь н о м у п р и з н а к у - о т с у т с т в и ю д и с к у р с и в н о г о м ы ш л е н и я. Но отсутствие признака еще недостаточно, чтобы охарактеризовать класс.
На первый взгляд философия различных народов древности представляется на-столько различной, что трудно выделить общие черты. Большая разобщенность культур слишком резко подчеркивает национальные особенности каждого народа. Что общего, казалось бы, например, между сложными системами индусских школ и "поговорочной", по удачному выражению Четча (И. Ч. К. т Т.VI, 60) философией семитов. Однако, при более внимательном взгляде можно перебросить мост между "Мокшадхармой" Махаб-хараты и Притчами Соломона; связь эта заключается в основном положении мыслителя к предмету мышления: и там и здесь предмет представляется мыслителю непосредст-венно данным, а не выведенным путем синтетических построений.
Творцами силлогизма, а следовательно и всего дискурсивного мышления, являются греки, до этого мы встречаем мышление с о з е р ц а т е л ь н о е.
Для нас, чья мысль воспитана на силлогизме, на дискурсии, такое мышление ка-жется догматическим, недоразвитым и пр. В этом отношении позиция, занятая Кантом по отношению к философии Якоби, может считаться характерной для всего современ-ного мышления (ср. К. Фишер, "История новой философии", т.5, стр. 282, 283).
Мы подошли к очень острому вопросу, имеющему огромное значение для харак-теристики современной европейской культуры и культуры древности. Мы привыкли считать объективно-истинным лишь то, что "доказывает разум", все же остальное назы-вается субъективным восприятием. На этом построена вся культура, которую мы склон-ны всегда превозносить, сравнивая ее с древней. Если же понимать под культурой раз-витие социально-просветительных идей и развитие духовности как в отдельном челове-ке, так и во всем обществе, то сравнение окажется далеко не таким выгодным для со-временности.
Нам, свидетелям событий, связанных с мировой войной, не к лицу наивные фра-зы людей XIX века о росте гуманности в человечестве, о культурных войнах и пр.
Мы не смеем бросить древним обвинение в жестокости или варварстве, мы в них превзошли их.
Ассирийцы, (возьмем пример исключительно жестокой культуры во всей древ-ности) сдирали кожу с пленников, сажали кол и считали количество отрубленных голов. Мы не испытываем в большинстве случаев такого удовольствия, для многих такие вещи были бы даже неприятными, мучительными; впрочем, и современные люди толпами сбегаются взглянуть на смертную казнь, если для этого представляется удобный случай, и даже не без удовольствия вспоминают о своих впечатлениях. Но человека, видевшего современную газовую атаку, такими вещами не удивить.

Различие лишь в том, что в древности проявлялась сила, индивидуальная храб-рость и отсюда животное торжество и упоение победой, а в современности это в значи-тельной степени нивелировано, механизировано. Раньше был воин и при нем оружие, а теперь - оружие, а при нем воин. Но какое же это значение может иметь для принципи-альной стороны дела? Конечно, мы хуже, чем древние выносим вид крови или крики страдания, но это опять-таки вопрос о большей стойкости или расхлябанности вегета-тивной нервной системы, и он не может иметь нравственного значения, как не может иметь такового способность некоторых людей переносить звук царапания гвоздем по стеклу, или нечто подобное. Нет, основная формула, по которой только и может стро-иться здравый социальный организм: "Люби ближнего, как самого себя", была дана не нашей культурой, которая даже не может считать себя наследницей этой формулы. У представителей современной культуры она, в лучшем случае, вызывает улыбку, как странное чудачество, вся неосновательность которого "давно уже доказана наукой". О первой же части формулы: "Бог твой - Бог Единый, и любить Его подобает всем серд-цем, всей душой", о ней и говорить не приходится. Какой же "современный" человек станет говорить серьезно о такой "старой рухляди". А ведь это вершина, к которой пришла древняя культура и не в одной только Иудее, достаточно сравнить соответст-вующее место хотя бы в Бхагавадгите.
Война с жестокостями в древности создала институт индивидуального (личного) рабства, современная война создает институт экономического рабства, от этого дело продвинулось только технически. Личное рабство стало ненужным, а скорее вредным для современной культуры а поэтому она выработала более удобную формулу - эконо-мического рабства.
Но вопрос о свободе человека не разрешен современной культурой, а скорее за-путан. А без условий свободы самый вопрос о том, что я должен делать - утрачивает смысл.

Итак, в духовном и социально-нравственном отношении максимы современной культуры не только не превзошли максимы древней, но даже не достигли ее. Остается еще область познания - любимого детища и гордости европейцев. Блеск современной науки, ее колоссальные и бесспорные достижения не могут не поражать. Научный ме-тод оправдывает себя на каждом шагу. Каждый день новые победы, неслыханные, опь-яняющие... И нет конца победам. Горизонт открывается все шире и шире. Все это так, пока мы остаемся в верхних этажах прикладного знания, но по мере приближения к фундаменту картина все более и более тускнеет. Наше сознание начинает наталкиваться на такие "данности", объяснить которые она не в силах: белок, протоплазма, живая ма-терия, жизнь, материя, движение, инерция, тяготение, энергия, предмет, число, конеч-ное число, бесконечное число... Тянется длинный ряд загадок все возрастающей труд-ности.
Но вот мы коснулись фундамента, гносеологии... Тут начинается трагедия. Вме-сто необходимого, прочного, слитого воедино основания мы видим песок разрозненных мнений, взглядов, учений. Человек эпохи эллинизма сказал бы: "догмы", но современ-ный гносеолог тщательно избегает этого слова, боится его, ибо в нем он видит обнару-жение собственной нищеты; он старается заменить его другими терминами, чтобы скра-сить неприглядную действительность. Если мы среди этого пестрого собрания все-таки решимся поставить вопрос: "Что есть истина", то в ответ получим выговор из уст самого Канта: "Умение ставить разумные вопросы... " и т.д. ("О разделении общей логики на аналитическую и эмпирическую", с.64-65).
И т а к, в с е о б щ и й к р и т е р и й и с т и н ы с о с т о р о н ы е е с о д е р ж а н и я н е м о ж е т б ы т ь д а н. Истина дается лишь по форме на ос-новании законов логики. Следовательно, объективной истиной могут быть только спекуляции дискурсивного разума. Все остальное есть или ложь, или те же, не имеющие общей значимости субъективные переживания. Если мы теперь поставим современной культуре три вопроса, исчерпывающие все интересы моего разума (как спекулятивные, так и практические)
1. Что я могу знать?
2. Что я должен делать?
3. На что я имею право надеяться?
("Критика чистого разума", стр. 661, М. "Мысль", 1964 г.), то современная мысль, постольку, поскольку она сохраняет основной признак современности - опору всецело на теоретический разум, дает нам один и тот же ответ (как в духе критической филосо-фии, так и в духе материалистического учения): познать ты можешь мир приходящих вещей, хотя бы потому, что иной мир, мир Реальности, ноуменов, если и не может от-вергаться теоретическим разумом, то, во всяком случае, находится вне интересов его достижения (Критическая философия), или потому, что иного мира, кроме мира прехо-дящих вещей нет и быть не может (материалистическая философия). Со вторым вопро-сом теоретическому разуму нечего делать, а "практическое" разрешение его современ-ной культурой, основанной на познавательных признаках "чистой науки и техники", слишком очевидно. Отсюда второй вопрос разрешается в духе крайнего пессимизма, характерного для эпохи декаданса. Разнообразные концепции социал-гедонизма созда-ют суррогат разрешения задачи, но одна за другой терпят внутренние крушения на гла-зах современников, так как, не имея духовной точки опоры, опираются на низшие ин-стинкты (эгоизм), хотя они и стремятся в конечном итоге искоренить его, заменив со-циальным инстинктом; они впадают, таким образом, во внутреннее противоречие и, со-храняя иллюзию динамичности, которую черпают также из низших инстинктов, неиз-бежно идут к своему практическому крушению, вытекающему из крушения внутренне-го.
Индивидуально-гедоническая попытка практического американизма, известного под названием прагматизма, едва ли может удовлетворить хоть сколько-нибудь серьез-ным требованиям познавательно-духовной жизни человека. Таким образом, мы видим, что н а ш а к у л ь т у р а т е р п и т в н у т р е н н е е п о р а ж е н и е, выразившееся во вне в виде мировой катастрофы последних лет.
Х а р а к т е р н о е с в о й с т в о д и с к у р с и в н о г о р а з у м а - а б с т р а к ц и я. Разум строит свои обобщения путем отвлечения от реального. В ы с ш е е п о н я т и е р а з у м а, т а к и м о б р а з о м, е с т ь н а и м е н е е р е а л ь н о е. Вся культура, построенная на таком принципе, носит на себе печать нереальности, пони-маемой или в духе дуализма критической философии, с ее полным и принципиальным разграничением ноумена и феномена, или же в духе материалистических теорий, с их техническим монизмом, принципиально исключающим жизнь, а следовательно - реаль-ность, и лишь затем уже втискивающий ее как факт, чуждый системе, но с которым не-возможно не считаться. Для материалиста жизнь есть случайность в процессе механи-ческого развития космоса (математики и физики дают еще формулу: "весьма маловеро-ятная случайность"), а следовательно, материя как таковая остается вне жизни и поэто-му является, по существу, совершенным ничто, несуществованием бытия, а поэтому - несуществующим бытием.
Выход из этого тупика один - в деятельности по принципу ''...'' какой бы смысл ни включать в этот лозунг, начиная с прилежных возлияний Бахусу, по примеру .……, и кончая строгим проведением коммунистической аскезы. Вихрем все ускоряющегося темпа движения современной культуры стараются заглушить сухой смех "правящего балом" торжествующего "ничто", в отверстую пасть которого она стремится неудержи-мо. Но деятельность, изолированная от познавательной стороны психики, не может дать удовлетворения, психика требует гармонического сочетания ее элементов, и скры-тые трещины рано или поздно обнаружатся.
Для современности характерно развитие невроза у индивидуумов: "Наш нервный век", "наш неврастенический век" - шаблонные фразы. Невроз захватывает в настоящее время все большие и большие области. В России, например, невроз среди сельского на-селения еще недавно встречался нечасто, теперь это рядовое явление. Замечательна са-ма форма невроза, с ее отрывом от реальности. "Томительное чувство пустоты", "чувст-во нереальности" - характерная черта современного невроза. С индивидуума рефлекс переходит на массы. Шум современных городов бессилен заглушить беззвучную пусто-ту надвигающегося "ничто". Это чувство нереальности, основанное на гипертрофии аб-страгирующего разума, характеризует современную мысль и культуру.
Древность не знает такого мощного развития теоретического разума, поэто-му культура ее была проще, без такого богатейшего развития техники и овладева-ния средой, какими отличается наша культура, но зато она была и непосредствен-ней. Здесь необходимо рассмотреть один вопрос, ясное понимание которого требуется для дальнейшего.
Объективная истина (как бы мы ее ни понимали по современным понятиям, ма-териально или формально) характеризуется теоретическим (дискурсивным) доказатель-ством, то есть истина опосредованная. Но сам разум базируется на непосредственном созерцании. Это именно и заставило Канта отрицать возможность существования фор-мальной истины, что может быть подвергнуто большим сомнениям, ибо разум, руково-дясь своими формальными нормами (логические законы), упирается в тупик антино-мий. Таким образом, мы снова переходим от критицизма к скептицизму. Но что застав-ляет нас утверждать признак объективности данного факта и противопоставлять его субъективности?
Во-первых, включение данного факта в причинно-следственный ряд явлений. Истина может быть определена как соответствие (совпадение) процесса сознания (мыс-ли) об объекте с самим объектом (ср. Гегель "Логика", 2.1, кн.1 стр.3). Такое определе-ние хотя и не является полным, но может быть приемлемо и для реализма и для номи-нализма. (Ср. Кант "Критика чистого разума", стр.65 немецкого изд.) Рефлектирующий разум требует введения условия определения истины и проверки процесса регулирую-щими нормами разума (то есть безусловно подчиняет сознание логическим законам мышления). Введя такую оговорку, мы неизбежно вступаем на путь номинализма и приходим к кантовскому определению истины как чистой формы и отказываемся в принципе от всякого содержания. Вся послекантовская философия может быть рас-сматриваема как стремление преодолеть эту поставленную им задачу. Но нас сейчас за-нимает не она, а философия древности.
Древность не знала этой проблемы гносеологии. Для нее бытие и мышление находились в первичном единстве, а потому и истина проистекала из этого непо-средственного единства. Это первоначальное единство характеризует древнюю мысль. Являлась ли она от этого произвольной, менее объективно-реальной (истин-ной), чем мысль современная? Является ли она субъективно-догматической, как то час-то утверждалось относительно нее?
В том широком масштабе, в котором рассматривается сейчас этот вопрос, част-ности, и даже крупные, теряют свое значение. Конечно, нужно оговорить еще раз, что понятие "древняя мысль" относительно реально-исторического процесса есть понятие искусственное, как и всякая фиксированная форма относительно текучего времени, вся-кое число относительно непрерывно движущейся функции, что, говоря так, мы чаще всего понимаем те итоги, к которым подошла культура древности ко времени эллиниз-ма - эпохи, знаменующей переход к современной "европейской" (в генетически-силовом, не географическом смысле) культуры. Конечно, за длительный период разви-тия мысли от примитивно-архаических форм до высокой культуры последнего периода древности прошло много этапов, сменилось много форм, было и много ошибочного, неправильного, что в следующем периоде одолевалось иногда с большим трудом (ср., например, реформы Эхнатона, выработку религиозных форм еврейских пророков и т.д.). Но если мы вглядимся в сущность духовного опыта в разные века у разных наро-дов, то поразимся единообразием и закономерностью этого опыта, точностью его опре-делений и совпадением описаний, методов, переживаний. И в этом смысле св. Серафим или св. Франциск скорее и вполне найдут взаимопонимание с творцами Упанишад, не-жели два современных гносеолога, принадлежащих современным школам. Если мы со-поставим рассказы двух путешественников, не знавших друг друга и посетивших одну и ту же страну, увидим, что эти рассказы совпадают, хотя и различаются в частностях, зависящих от индивидуальной точки зрения, времени посещения и пр., то мы можем утверждать, что оба путешественника не только правдивы, но и виденное ими действи-тельно существует. Недостаток знания или мысли может, конечно, отразиться на истол-ковании или наблюдении фактов, но от этого сами факты не теряют своей реальности.
Если ряд людей различных народов, стран, веков почти в тождественных выра-жениях (а иногда и просто тождественных) описывают известные факты своего духов-ного опыта, то мы не можем не считаться с этими фактами как с недоказанным субъек-тивным состоянием, не имеющим объективной ценности.
''Многочастно и многообразно древле Бог глаголе Отцем во прорицех, в остаток же дней сих глаголе нам в Сыне''.
Обладая чувством Реального, не ослабленным рефлексирующим разумом, древ-ность непосредственно и ясно свидетельствует нам об этом Реальном, она свидетельст-вует о возможности совпадения сознания, рожденного бытием с этим же бытием, то есть о возможности реальной, а не формальной истины.
Наше дело - тем или иным путем использовать завещанные нам древностью истины. Они не устояли в древности, ибо наступило время развития антитезиса как культуры современной.
Уязвимым местом древней культуры был ее духовный аристократизм. Мно-гие свидетельствуют нам, что достижения древности были очень высокими, и не только в жизни духовной, но и в процессе овладевания природой...
Сознание задачи человечества в овладевании природой было тогда вполне выяв-лено, достаточно сослаться хотя бы на конец первой главы Бытия, особенно на удиви-тельный по насыщенности двадцать шестой стих. В индийской литературе эта тема также часто затрагивается. Но дело не ограничивается только этим сознанием. Не будем относиться слишком поверхностно к свидетельству древности о различных чудесах, ча-родеях и пр. Современные остатки этих знаний свидетельствуют о бывшем когда-то расцвете, как жалкие остатки колонн да груда камней свидетельствуют о совершенстве красоты, достигнутом когда-то Элладой. Только знания эти развивались иным путем, чем теперь. Они шли также не от рефлексов, а от непосредственной данности реального в духе ученика и поэтому требовали исключительной индивидуальной силы и развития. Их принцип был гораздо более аристократичным, чем принцип современной науки. Го-воря широко, древняя наука шла экстенсивно от субъекта к объекту, современная наука идет интенсивно от объекта к субъекту. В известном смысле древняя наука была более могущественна, чем современная, ибо многие реализационные силы субъект носил в себе и поэтому был более независим от условий среды. Конечно, современные пушки в два счета рассеют целую армию древних воинов, но изменит только машина, взбунтуется только этот безмолвный раб современности, и могущество древних воинов даст себя знать.
Наш век называют веком индивидуализма. Это отчасти верно, но только отчасти. Относительная ценность индивидуума, личности, пожалуй, возросла, но абсолютная ее ценность пала, почему современная культура уничтожила личное рабство (сменив его, правда, на экономическое), но также создала и препятствие личности, способной к про-явлению в истории. Появление личности, героя, способного двигать народами, стано-вится все менее возможным, история все больше, так сказать ……...



Следующие сообщения:


Ответить на сообщение

Ваше имя:

Ваш e-mail:

Тема сообщения:

Текст сообщения:

Ссылка на URL (по желанию):

Заголовок (название) ссылки:

Ссылка на URL картинки (по желанию):

Пароль:


Следующие сообщения | Ответить на сообщение |

РУССКАЯ ИДЕЯ (7)
| FAQ