Сталин против русского крестьянина.


Следующие сообщения | Ответить на сообщение |

РУССКАЯ ИДЕЯ (6)
| FAQ

Однажды 18 сентября 2000 года в 22:52:15 Вячеслав в ответе на сообщение про Пласт русской истории..., посланное Вл.Рус в 18 сентября 2000 года в 21:38:04: написал(а):

«РУССКИЙ НАРОД НА ПЕРЕЛОМЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ». И.Р. ШАФАРЕВИЧ. (СТР. 91-99)

В основном коллективизация была проведена за 1930— 1931 годы. Данные о начале коллективизации до 1930 года были приведены выше. Новый штурм деревни начался к осени 1930 года. Пленум ЦК в декабре 1930 года постановил довести долю коллективизированных хозяйств за 1931 год по стране до 50%, а в основных зерновых районах — до 80%. Действительно, к лету 1931 года эта доля составляла уже 52% по всей стране. К концу 1931 года она была 62%, к концу 1932-го составляла более 2/3 всех крестьянских хо-зяйств и 4/5 посевных площадей. На пленуме ЦК в январе 1933 года было объявлено, что решена «историческая задача перевода мелкого индивидуального раздробленного кресть-янского хозяйства на рельсы социалистического крупного земледелия». К 1937 году было коллективизировано 93% крестьянских хозяйств.
«Раскулачивание» было лишь террористической стороной коллективизации. Зажиточные крестьяне чувствовали себя более независимо, они часто пользовались большим авторитетом, были более образованны. Очевидно, что они были потенци-альными руководителями сопротивления деревни и их надо было подавить в первую очередь. Впрочем, в ряде официаль-ных постановлений признавалось, что кампания «раскулачи-вания» направлялась и на крестьян, которые ни в каком смысле «кулаками» не были. Например, в конце 1933 года, когда коллек-тивизация была в основном завершена, была разослана инст-рукция, подписанная Сталиным и Молотовым от имени ЦК и СНК, в которой говорилось: «В результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы не нуждаемся в массовых репрессиях, задевавших, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников».
Решающим толчком в деле раскулачивания была секрет-ная директива ЦК от 30 января 1930 года. В ней подлежащие раскулачиванию делились на три категории: «контрреволюционный актив», «крупные кулаки и бывшие полупомещи-ки, активно выступавшие против коллективизации», и «ос-тальные».
Первых предлагалось арестовывать и репрессировать, то есть отправлять в лагеря или расстреливать. Их семьи, а так-же все, относящиеся ко второй категории, подлежали вы-сылке на поселение в отдаленные районы. Остальных пред-лагалось расселить в пределах краев их прежнего прожива-ния. Общее число «кулаков» устанавливалось в 3—5% крес-тьянских хозяйств. По основным сельскохозяйственным рай-онам страны для первой категории устанавливалась цифра в 60 тысяч, для второй — 150 тысяч хозяйств.
Сохранилась директива ОГПУ по «ударному проведению следствия, чтобы добиться разгрузки аппарата и мест за-ключения». В сообщении из Сибири для Сталина говорится:
«Работа по конфискации у кулаков развернулась и идет на всех парах. Сейчас мы ее развернули так, что аж душа радуется; мы с кулаком расправляемся по всем правилам современной политики, забираем у кулаков не только скот, мясо, инвентарь, но и семена, продовольствие и остальное имущество. Оставляем их в чем мать родила». Председатель ГПУ Украины писал Орджоникидзе, что выселяли «и глу-боких стариков, и старух, беременных женщин, инвалидов на костылях».
Сохранился дневник учителя из Центральной России: «В соседней комнате находились арестованные кулаки. Посмот-рел на них: обыкновенные русские крестьяне и крестьянки, в зипунах, в полушубках, в поддевках. Многие в лаптях. Тут же копошились всех возрастов дети. Кричали навзрыд, как по покойнику». Из дневника крестьянина-духобора: «В конце мая приехали солдаты, атаковали село ночью совместно с нашими партийными и выгоняли из домов стариков и больных, не было пощады никому. Было раскулачено около 26 дворов, и их угнали . Убит один Егор Медведев и увезен незнатно куда солдатами, и одна была ранена жен-щина — Настя Арищенкова, и еще угоняли других, брали по одному из семьи».
Вся эта грандиозная акция искусно дирижировалась вла-стью, которая то рассылала членов высшего руководства для подхлестывания коллективизации и раскулачивания (Кали-нина, Кагановича, Орджоникидзе, Яковлева), то издавала постановления, осуждающие «перегибы», чтобы стихия ан-тикрестьянского насилия не вышла из-под контроля и не выплеснулась из берегов.
Но существенно, что акция была запланирована в обще-государственном масштабе. Инструкция ЦК от 20 февраля 1931 года предлагала ОГПУ в течение шести месяцев подго-товить районы для расселения раскулаченных семей на 200— 300 тысяч семей (чтобы оценить число людей, надо умно-жить по крайней мере на пять) под управлением специаль-ных комендантов. Впоследствии к этому добавлялись допол-нительные категории выселяемых.
Абсолютные цифры, как мне кажется, мало помогают понять такие события. Да и установить их точно, вероятно, невозможно. Все же приведем некоторые.
Из докладной записки Ягоды Сталину от 16 октября 1931 года следует, что за два года раскулачивания на север и в отдаленные районы страны выселено 1 158 986 человек. В их числе 459 916 детей. Всего же выселено и переселено 1 637 740 человек. Здесь не учитываются те, кто был в это время в лагерях и тюрьмах. В первые годы депортаций (1930—1931 годы) умерло 350—400 тысяч человек. В 1932—1933 годы из числа спецпереселенцев умерло 240 тысяч человек, а роди-лось 35 тысяч. Смертность детей была в 5—6 раз выше, чем у окружающего населения.
Большое количество детей среди спецпереселенцев по-нятно. В начале акции раскулачивания разрешалось оставлять на месте у родственников детей до 14 лет, но вскоре этот возраст был понижен до 10 лет.
Дух эпохи отражают скорее не абсолютные цифры, а то, как их воспринимали современники. Например, выступая на пленуме ЦК в январе 1933 года, нарком юстиции СССР Крыленко сказал: «Если мы возьмем общее количество дел и лиц, осужденных по закону 7 августа (его содержание см. ниже. — И.Ш.), то на первый взгляд мы имеем как будто достаточно внушительную цифру — 54 645 человек... Но как только вы поставите вопрос, какого рода репрессии здесь применялись, вы увидите следующую картину приме-нение высшей меры, которая была одним из основных ме-роприятий для того, чтобы ударить по прихлебателям этого классового врага; по тем, кто идет за ним, — она была применена судом первой инстанции всего на сегодняшний день в'2110 случаях. Реализована же в гораздо меньшем ко-личестве — едва ли в 1000 случаях». Горькие сожаления о недостаточном числе расстрелянных больше передают дух вре-мени, чем абсолютные цифры.
Конечно, наступление на деревню вызвало ее сопротив-ление. Из сводок ОГПУ известно, что в 1930 году было 13 754 массовых выступления. Из них женских восстаний («с преобладанием женщин», согласно сводкам) — 3712. Точная информация по следующим годам, видимо, отсутствует. В сводках говорится об «усилении антисоветских настроений», о «массовых выступлениях», но число их не приводится. В любом случае силы были слишком неравны.
Одной из форм крестьянского протеста можно считать падение собранного урожая. В 1930 году было собрано 835 млн. ц, в 1931 году — 695 млн. ц, в 1932 году — 699 млн. ц. Это нельзя объяснить лишь погодными условиями. В сводках ГПУ руководители колхозов и совхозов часто обвиняются в «сокрытии» и «разбазаривании» собранного хлеба, то есть в раздаче его крестьянам в оплату труда. Появились «парикма-херы» — в основном женщины, ножницами срезавшие ко-лосья на кашу, — и «несуны», уносившие зерно с токов за пазухой, в карманах. Против них был направлен закон от 7 августа 1932 года, определивший «в качестве меры репрес-сии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру наказания — расстрел с конфиска-цией всего имущества» и только при «смягчающих обстоя-тельствах лишение свободы не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества».
Интересно, что в Собрании сочинений Сталина, издававшемся уже в послевоенное время, но еще при его жизни и явно под его присмотром, указывается, что этот закон был написан лично им, и отмечается, в какой именно день он это сделал. Речь шла, конечно, о крохах. Недаром этот закон стал известен под именем «закона о колосках» или даже «закона о пяти колосках».
Падение хлебных сборов отнюдь не означало, что колхоз-ники потребляют много хлеба. Об этом свидетельствует страш-ный голод 1932—1933 годов (16). Он был прежде всего след-ствием нового уровня выжимания хлеба из деревни, кото-рый стал возможным в результате коллективизации. Как ве-лись хлебозаготовки, можно судить по многим сообщениям. Так, на Кубани были обвинены в «саботаже» и занесены на «черную доску» ряд станиц. В них прекращался завоз всех товаров, прекращалось кредитование и досрочно взыскива-лись все кредиты. Наконец, предлагалось провести проверку и чистку «всякого рода чуждых элементов», а ОГПУ пору-чалось «изъятие контрреволюционных элементов». Ответствен-ный за хлебозаготовки на Северном Кавказе запросил у Политбюро разрешение на дополнительную высылку 5 ты-сяч семей и чистку колхозов от кулацких элементов (2—3%). 14 декабря 1932 года была осуществлена акция по выселе-нию жителей станицы Полтавской. Согласно сообщению Яго-ды Сталину, все население станицы — 9187 человек — по-грузили в пять эшелонов и отправили на Урал. Часть была отправлена в лагеря. Косиор сообщает Сталину, что за один месяц в конце 1932 года ГПУ арестовало на Украине в связи с хлебозаготовками 1830 человек, в том числе 340 председа-телей колхозов.
Сейчас хорошо известно письмо Шолохова Сталину (ап-рель 1933 года) о хлебозаготовках в станице Вешенской, так что напомним только отдельные места. Приводятся слова местного парторга Шарапова: «Детишек ему стало жалко выкидывать на мороз! Расслюнявился! Кулацкая жалость его одолела! Пусть, как щенки, пищат и дохнут, но саботаж мы сломаем». Шолохов пишет: «...за полтора месяца (с 20 декаб-ря по 1 января) из 1500 коммунистов было исключено более 300 человек. Исключали, тотчас же арестовывали и сни-мали со снабжения как самого арестованного, так и его се-мью. Не получая хлеба, жены и дети арестованных комму-нистов начинали пухнуть от голода»; «...выселенные стали замерзать , выселили женщину с грудным ребенком. Всю ночь ходила она по хутору и просила, чтобы ее пустили с ребенком погреться. Не пустили, боясь, как бы самих не выселили. Под утро ребенок замерз на руках у матери»; «Число замерзших не установлено точно так же, как никто не интересуется числом умерших от голода. Бесспорно одно: ог-ромное количество взрослых и "цветов жизни" после двух-месячной зимовки на улице, после ночевок на снегу уйдут из жизни вместе с последним снегом, а те, которые оста-нутся живы, будут полукалеками». Вот перечисление спосо-бов, при помощи которых добыли 593 тонны хлеба: «...сажа-ние в холодную . В Вещаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а по-том тушили . В Наполовском колхозе уполномоченный РК, кандидат в члены бюро РК Плоткин при допросе за-ставлял садиться на раскаленную лежанку . В Чукарин-ском колхозе секретарь ячейки Богомолов, подобрав 8 чело-век демобилизованных , после короткого допроса (по-дозреваемого в краже. — И. Ш.) выводил на гумно или в леваду, строил свою бригаду и командовал "огонь" по свя-занному колхознику. Если устрашенный инсценировкой рас-стрела не признавался, то его, избивая, бросали в сани, вывозили в степь и били по дороге прикладами винтовок, а вывезя в степь, снова ставили и снова проделывали проце-дуру, предшествующую расстрелу».
Сталин ответил Шолохову, что для разбора дела посыла-ется Шкирятов и направляется необходимая помощь голода-ющим, но одновременно отчитал Шолохова за то, что он не видит политической стороны вопроса: «тихой» войны «хле-боробов» против советской власти.
С другой стороны, когда в одном районе Днепропетров-ской области крестьянам было разрешено оставить зерно на посев, Сталин направил всем партийным органам циркуляр, в котором объявлял руководителей этого района «об-манщиками партии и жуликами, которые искусно проводят кулацкую линию», и потребовал их «немедля арестовать и наградить их по заслугам, то есть дать им от 5 до 10 лет тюремного заключения каждому». Просьбу смягчить план хлебозаготовок для Сибири Сталин отклонил и добавил:
«Ответственность возлагаем на Эйхе, Грядинского и упол-номочиваем их принять все меры репрессий, какие найдут нужным применить». Поразительна эта уверенность, что из репрессий может родиться хлеб!
Видимо, причиной голода были эти истребительные хле-бозаготовки, бегство крестьян из деревни (за четыре года, к 1932 году, население городов выросло на 12,5 миллиона, за время коллективизации деревня потеряла 25 миллионов), а также засуха и другие природные факторы.
Голод начался еще в 1932 году, особенно широко он про-явился к весне 1933 года. Сводки ГПУ сообщают о голодаю-щих, опухших, умерших. Добавляется: «...приведенные цифры значительно уменьшены, поскольку райаппараты ГПУ учета количества голодающих и опухших не ведут, а настоящее количество умерших нередко неизвестно и сельсоветам». Сек-ретарь Винницкого обкома сообщает: «В последнее время уве-личилось число смертей и не прекращаются факты людоед-ства и трупоедства. В некоторых наиболее пораженных голо-дом селах ежедневно до 10 случаев смерти. В этих селах боль-шое количество хат заколоченных, а в большинстве хат кре-стьяне лежат пластом и ни к какому труду по своему физи-ческому состоянию не пригодны». Еще летом 1932 года Мо-лотов, вернувшись с Украины, на заседании Политбюро сказал: «Мы стоим действительно перед призраком голода, и к тому же в богатых хлебных районах». Тем не менее По-литбюро постановило: «...во что бы то ни стало выполнить утвержденный план хлебозаготовок».
Голод охватил Северный Кавказ, Урал, Нижнюю и Сред-нюю Волгу, Украину, Казахстан. Сотни тысяч крестьян бро-сились спасаться от голода в более благополучные области. За подписью Сталина и Молотова директива партийным, советским органам и ОГПУ утверждает, что «этот выезд кре-стьян» «организован врагами Советской власти, эсерами и агентами Польши», предписывается «не допускать массово-го выезда крестьян в другие районы» и «немедля арестовы-вать пробравшихся».
Количество погибших в результате голода до сих пор не установлено. Население СССР с осени 1932 года по апрель 1933-го сократилось на 7,7 миллиона человек. Некоторые ав-торы оценивают число жертв голода в 7—8 миллионов чело-век. Как всегда, когда об этом стало можно писать, приво-дились большие цифры, теперь склоняются к несколько меньшим. Но порядок остается тем же.
Впрочем, хотя смертный голод прекратился, деревня про-должала голодать (во многих местностях, например, ели хлеб с примесями) вплоть до смерти Сталина в 1953 году. В памя-ти крестьян благодетелем, при котором жизнь стала смяг-чаться, остался Маленков.
В результате коллективизации крестьянство было лишено жизненных возможностей и прав (не очень, впрочем, об-ширных), которыми обладало тогда городское население. Кре-стьяне оказались в неравноправном положении, стали низ-шим слоем населения. Если реформы Столыпина юридичес-ки уничтожили последние остатки неравноправного поло-жения крестьянства, сохранявшиеся со времен крепостного права, то теперь это неравноправное положение было вос-становлено в гораздо большей степени. Так, указ от 5 октяб-ря 1906 года давал крестьянам право свободного получения паспортов и выбора места жительства. Колхозники же не являлись держателями паспортов (вновь введенных в 1932 году) и не имели права покинуть деревню, за исключением нескольких строго очерченных обстоятельств (призыв в ар-мию, по спецнабору на стройки и выезд на учебу). Колхоз превратился в государственное предприятие. При этом, од-нако, над колхозником нависала угроза репрессий за невы-полнение заданий по хлебозаготовкам, за невыработку нуж-ного числа трудодней и т. д. — и он же нес бремя риска в случае неурожая.
(…..)


Следующие сообщения:


Ответить на сообщение

Ваше имя:

Ваш e-mail:

Тема сообщения:

Текст сообщения:

Ссылка на URL (по желанию):

Заголовок (название) ссылки:

Ссылка на URL картинки (по желанию):

Пароль:


Следующие сообщения | Ответить на сообщение |

РУССКАЯ ИДЕЯ (6)
| FAQ